Молот ведьм

"Эту правдивую историю я услышал от жителей деревни Спорово. Хотя, вы, может, скажете, что вовсе это не правдивая история, а фантастический рассказ. Я поначалу и сам так думал. Но теперь, наблюдая самые актуальные тренды в общественной и политической жизни своей страны, склонен полагать, что такое и в прошлом вполне могло произойти"

- Герман Садулаев рассказ "Partyzanы & Полицаи"
(http://magazines.russ.ru/druzhba/2009/7/sa5.html

Сергей Беляков  Проханов. Апология злодея

Встречная полоса. Проханов vs. Садулаев: антисемитизм, сталинизм и тотальный этатизм

Неприемлемы три основных идеи Проханова: антисемитизм, сталинизм и тотальный этатизм. Хотя от ненависти до любви один шаг. Проханову-романисту особенно удаются образы евреев. Истинный певец «еврейского счастья». Подробнее

Виктор Топоров  Первый Поэт Москвы

Бродский оставил, Лосев поворошил, а Емелин подобрал и разжёг!

Стоит признать Емелина поэтом, как моментально и автоматически приходится провозглашать его Первым Поэтом. Первым Поэтом Москвы, это уж как минимум. Первым по таланту, мастерству, серьёзности и значимости высказывания, масштабности и эмоциональности общественного отклика. Подробнее

Сергей Беляков  Садулаев. Волк в овчарне

Встречная полоса. Проханов vs. Садулаев: лучше всего Садулаев пишет о любви и ненависти

Лучше всего Садулаев пишет о любви и ненависти. Любовь не к женщине, женщины для его героя — низшие существа, но любовь к нации. Ненависть — к её врагам. Подробнее

"Но резонно поставить вопрос иначе: а что такое война? Какой бы она ни была – это не просто порождение финансовых махинаций или продукт борьбы противостоящих кланов. Война – это порождение и проявление силы духа, акт воли, который сам по себе формирует понятие «человека войны», каким он, скажем, предстаёт, в ряде произведений Э.Юнгера и, ранее, нашего Л.Толстого, который, между прочим, тоже немало написал о Кавказе, – и, может, не случайно, Асан – Жилин у В.Маканина однофамилец толстовского Жилина. Последний тоже побывал в кавказских передрягах в своё время. Но, с одной стороны, волевой и целеустремлённый Жилин, противопоставленный рыхлому и слабовольному Костылину, а с другой стороны, Асан – Жилин – и целая система полуразложившегося и разлагающего «воинства», ведущего боевые действия на современном Кавказе. Как говорится, «две вещи несовместные»"

- Геннадий Муриков "Игра в рулетку"
(http://www.litrossia.ru/2009/27/04317.html).

"Ох, критика – это вообще цирк. В принципе в ней ведь существует довольно очевидное разделение. Есть те, кто скромно работает обслугой, гидом для потребительской аудитории, выполняет подсобную функцию и заодно иногда проговаривает что-то свое, мало кем слышимое. Есть такие, кто претендует на нечто большее, пытается обращать внимание читателя на собственную персону, симулировать какую-то харизму. Наблюдать за этим очень забавно, особенно если видишь, что пишущий – в большинстве случаев, кстати, не пишущий, а пишущая – получает тонкое интеллектуальное удовольствие от себя самой. Стиль критики, в котором видное, а то и главное место занимает первое лицо единственного числа, – это очень специальная вещь, и большинству она категорически противопоказана. И, наконец, критик может действительно представлять собой самостоятельную величину, быть канатным плясуном, громовержцем и потрясателем земли, и лишь в его исполнении критика становится искусством. Если отвлечься от журнала «Афиша», то такой критик в России только один, и вы его хорошо знаете"

- Михаил Бойко беседует с Кириллом Решетниковым
(http://exlibris.ng.ru/person/2009-07-09/2_reshetnikov.html?mthree=2).

"Я не знаю, почему жена выбрала именно Крит.

Среди горящих путевок значились Кипр, Турция, Болгария, так что поначалу меня одолевали сомнения. История Минотавра сильно забавляла меня в детстве. Геракл, поимевший в героическом припадке полсотни царевен, впечатлял в пубертатный период. После школы Греция занимала меня много меньше. Но стоило мне представить обтекаемых, как кувшины, гречанок, оливковые рощи на склонах гор, щедрый и разгульный греческий говор, утопающий в прожаренной синеве вечера, как я сразу же согласился.

Курорт, на котором нам предстояло провести отпуск, именовался Херсонессисом. На карте Крита он выделялся прибрежной точкой с северной стороны острова. В туристском буклете описывалось, как покатые спины гор вырастают из морской сини. Два слова о радушии греков, которое не знает границ, об отпуске, который оставит во мне неизгладимые впечатления (если бы знать только, что за впечатления меня ожидают!). Отель “Pella Maria”, три звезды, все включено, номер с кондиционером и видом на море. Желать большего я еще не научился.

- рассказ Валеры Айрапетяна "Реквием по восточному немцу"
(http://magazines.russ.ru/neva/2009/7/ai10.html).

Виктор Топоров  И твою маму тоже

Полемика вокруг выступления Садулаева. Ещё раз о журнальной критике: сон разума порождает писателей

Критик может дружить с одними писателями, враждовать с другими, не знать или сознательно не замечать третьих, равнодушно раскланиваться с четвёртыми, гадить (или, наоборот, не гадить) на одном гектаре с пятыми и с шестыми — но лоялен он должен быть не писателю, а читателю и только читателю! Подробнее

"Москва — место для тех, кому в России скучно" // Литература Писатель Алексей Иванов — о пермском коде и о том, почему для многих россиян истина важнее, чем свобода. открыть материал ...

"Обилие библейских образов в современной поэзии бросается в глаза. Сейчас самое время попробовать обозначить тот фундамент, общий для религии и поэзии, на котором в поэзии выстраивается библейская образность.

Самое время для этого разговора именно теперь, потому что довольно долго — почти весь XX век — естественная связь религиозного и поэтического языков оказывалась тем или иным образом искаженной. В начале века — массовым всплеском теургических практик, потом — советской идеологией, в постсоветское время — излишне страстным (как понятная реакция на предшествующую атеизацию) религиозным рвением. Само религиозное мышление перестало скрываться — исчезло идеологическое давление, загонявшее все небесное в самиздат или в стол. “Зато в конце 80-х Богу уже не стало отбоя от русских рифм. Поэзия захлебнулась молитвенными стилизациями и библейской риторикой — неофитскими упражнениями, как совершенно искренними, так и написанными в дань новой модной “теме””*. Упущенное наверстывалось зачастую в ущерб поэзии"
 
- Владимир Козлов "Два языка или Что стихотворение помнит о Творении"
(http://magazines.russ.ru/arion/2009/2/ko18.html).
 

"Как верно и не нами замечено, вот и кончаются нулевые годы. Их не воротишь назад. Скажу больше: иссякает нулевое время — период, который, с одной стороны, определен календарем, а с другой — своим названием вполне выражает и свое наиболее характерное культурно-общественное содержание. Мутно небо, ночь мутна. Для России время на редкость бессмысленное, убийственно пошлое, потраченное на синицу банального комфорта, на патетику державной стабильности, девальвированную уже в конце 2008-го. Для русской культуры — часто время разоружения и капитуляции перед злом"

- Евгений Ермолин "Не делится на нуль"
(http://magazines.russ.ru/continent/2009/140/ee22.html).

"На рубеже девяностых — двухтысячных годов российская культура, заведенная энергией самоотрицания, вывела тогдашних публицистов и критиков к постановке как будто давно решенного вопроса: в истории литературных журналов это было время настоящего бума дискуссий о том, что такое русская интеллигенция, есть ли она, за что понесла ответственность, за что ей еще придется отвечать. По общему признанию выходило, что интеллигенции как сословию пришел конец. Но в то же время невозможно было отрицать, что хотя сословие и распалось, а отдельные представители все равно не прочь называть себя затрепанным в спорах именем. Словом. получалось, что интеллигенция умерла, а самосознание ее живет, выясняет свои основы и думает об их обновлении в новом культурном времени.

Вот эта в очередной раз выявленная и до сих пор актуальная противоречивость и самосознания интеллигенции в России, и самой России в ее историческом движении к мечте о себе, и побудила меня задуматься о писателях, на данный момент олицетворяющих противоречия нашего культурного и общественного самосознания. Сверхлитературный характер творчества, направленного к выяснению мир утверждающей, мир переворачивающей правды, потенциал властителей дум нового литературного (и не только) поколения позволяют, мне кажется, сопоставить Захара Прилепина и Романа Сенчина как актуальных выразителей традиционных антиномий интеллигентской мысли".

- Лера Пустовая о Прилепине и Сенчине
(http://magazines.russ.ru/continent/2009/140/pu23.html).

"Киньте в меня ботинком, если я не прав.
Хотя нет. Лучше не рискуйте. Я вам не какой-нибудь Джордж Буш, я уворачиваться не стану, а поймаю ваш ботинок и запущу вам в голову, и следом пару своих отправлю.
А как с вами ещё? С вами по-другому никак.
Так вот, значит, критика.
Для чего существует литературная критика?
Для того чтобы продвигать литературу.
Критик – это промоутер литературы. Знаете, кто такие промоутеры? Видели, в магазинах, стоят за специальным столиком и зазывают: купите, купите наш йогурт, новый вкус, очень хороший, вам понравится!"

- Герман Садулаев "Критика нечистого разума"
(http://www.litrossia.ru/2009/26/04306.html).

 

 

"19 июня наша газета напечатала материал «Кто заказал Маканина?», в которой два критика – Андрей Рудалёв и Сергей Беляков и прозаик Александр Карасёв высказали свои мнения о том, почему пользователи Живого Журнала худшей книгой 2008 года назвали роман Владимира Маканина «Асан». Реакция на эту публикацию оказалась ошеломительной. Так, Александру Карасёву тут же в резкой форме возразил Егор Молданов. Его отклик был напечатан 26 июня. Но тема не закрыта. Разговор о романе Маканина продолжается" ("Литературная Россия")

Реплика Т. Лестевой "Война - это рынок"
(http://www.litrossia.ru/2009/26/04298.html).

 

"Критика — жанр, не менее прочих требующий прилива новых сил. И если исходом из критиков в прозаики ныне не удивишь (один случай с В. Курицыным чего стоит), то обратное — редкость. Тем более достойная внимания. И тем более, когда новоявленный критик не щеголяет эстетизмом, а делает честную критическую работу, одновременно с такой же “трудовой” прозой.

И хоть по характеру своей критики Роман Сенчин действительно, прежде всего, труженик, усердный и вдумчивый читатель, его начинания вдохновляет самый настоящий романтизм. Ибо главными героями статей этой книги являются его сверстники и друзья, те, кто бок о бок с ним строили “новый реализм” буквально с нуля, в “нулевые годы”, в начале нового тысячелетия, с задором комсомольских строек. “Самое молодое и, кажется, самое многообещающее” направление сегодняшней русской литературы, этот столь громко заявленный “новый реализм” должен стать той волшебной силой, которая “сведет к минимуму литературщину” (статья “Новые реалисты”). С. Шаргунов, М. Шарапова, И. Кочергин, М. Свириденков, Д. Гуцко, Д. Новиков, позже З. Прилепин — вот те, кто могут и должны совершить переворот в литературе"

- Владимир Яранцев о книге Романа Сенчина "Рассыпанная мозаика".
(http://magazines.russ.ru/sib/2009/6/ia14.html).

"Случай Маканина, чей «Асан» стяжал главный приз на прошлогодней «Большой книге», особенно показателен. До романа этого всем прочим соискателям Букера (и синхронных ему премий) как до звезды небесной далеко. Недоброжелатели «Асана», затеявшие сразу после его журнальной публикации оголтелую свистопляску, знают об этом не хуже, чем его адепты, к которым отношусь я. Потому и не прекращается беснование, новый этап которого наверняка откроется при оглашении букеровской шестерки. Вне зависимости от решения жюри. Если «Асан» в шорт-лист включат (тем более дадут ему стопроцентно заслуженную премию), будут кричать о «сговоре» (заодно пафосно напоминая, что Маканин получил Букера за «Стол, покрытый сукном и с графином посередине», и умалчивая о том, что он премии не получил за один из лучших романов минувшего замечательного десятилетия -- «Андеграунд, или Герой нашего времени»). Если же «Асан» срежут, то поднимутся вопли о «торжестве справедливости» (избавлении Букера от «либерального диктата»), а приверженцы романа будут уныло пожимать плечами и утешать друг друга сакраментальным: Вы же понимаете -- надо ведь и кого-то еще наградить..."

- Андрей Немзер о длинном списке Букера
(http://www.vremya.ru/2009/115/10/232323.html).
 

59 фотографий Чеченской войны : http://artofwar.ru/n/nemenow_a_e/an05.shtml



Спасибо Илье Плеханову ir_ingr

"Жанры тоже рождаются и умирают. Роман стал неправдоподобен. Когда я читаю роман, то он кажется мне до ужаса примитивной конструкцией. Мне обычно становится не по себе и стыдно за автора, за все эти «запрокинул лицо», «вынул изо рта сигарету», «спина её мелко сотрясалась от рыданий»…
Оставив роман в покое, можно всё-таки заметить, что большие монстры литературы рано или поздно понимали себя ближе к концу жизни как учителей, а то и пророков. Пророчествовать в форме романа малоудобно. Поэтому появлялись все эти «Выбранные места», «Как нам обустроить». Первым был Гёте – в его «Фаусте» уже учительство, предложение модели существования и многое другое. Чтобы вполне понять эту сильнейшую тягу к предводительству мыслью, нужно жить долго, обычно эти желания появляются в почтенном возрасте"

- Захар Прилепин беседует с Эдуардом Лимоновым
(http://www.lgz.ru/article/9391/

"Национальная литературная премия «Большая книга» предоставляет уникальную возможность познакомиться с лучшими произведениями современных авторов и оценить их наравне с профессиональным жюри. Ровно в полночь 24 июня на сайте «Большой книги» по адресу www.bigbook.ru открывается голосование читателей.
В ближайшие пять месяцев каждый пользователь Интернета сможет прочесть тексты тринадцати финалистов крупнейшей национальной премии и проголосовать за каждое произведение"
(http://www.bigbook.ru/news/detail.php?ID=7220).

«Я связываю будущие победы русских писателей не столько с эстетикой, сколько с мировоззрением и новой идеологией, в том числе и культурной»

«Да, несколько лет назад стало ясно, что «раздавить гадину» патриотизма не удалось, а вот найти внутри человека заветные струны, которые бы ещё в нём звучали, – стало просто необходимо. Для всех – это патриотизм. Для интеллектуалов – это «консерватизм». Но не очень-то хочется, чтобы наша нынешняя «демократия» слишком много болтала о русском характере, русском патриотизме и т.п., чтобы всё это превратили в лозунги. Пусть говорят об этом наши национальные писатели и мыслители, а не кто-то из политшоу болтает от их имени. И самое горькое горе наше будет тогда, когда народ будет спасён и, переживая кризис за кризисом, всё же выживет, но русский дух исчезнет из народа. В общем, нужно слышать дыхание и ритмы времени. И слышать их лучше всего могут писатели и мыслящие русские интеллигенты. Обновление литературы и жизни – вот, мне кажется, задача»

- Захар Прилепин беседует с Капитолиной Кокшеневой
(http://www.litrossia.ru/2009/25/04275.html).